В отечественной историографии накоплен немалый опыт изучения русской передельной общины XVII-XVIII вв.¹ Однако внимание исследователей привлекали в основном проблемы землепользования, организацией и механизмом функционирования самого мира почти не занимались. Кроме того, до сих пор объектом изучения становилась, как правило, община Севера и Сибири, а такой важнейшей регион, как Центральная Россия, оказался обделен вниманием, хотя именно в Центре происходили процессы, имевшие структурообразующее значение.

Обращение к теме обусловлено также стремлением восполнить существенные пробелы в рассмотрении различных сторон деятельности крестьянского мира, поскольку работы, в которых специальные разделы посвящены вопросам функционирования мирского самоуправления в Центральной России, выполнены на материалах почти исключительно светских владений, и, как следствие, проблема рассмотрена в них по преимуществу на документах второй половины XVIII - начала XIX в.,² в то время как лучшая сохранность архивов монастырских корпораций общеизвестна.

Таким образом, актуальным остается изучение основных тенденций развития мирского самоуправления на материалах как церковномонастырских, так и светских, в том числе дворцовых, владений и на достаточно длительном хронологическом отрезке. С этой целью требуется расширение источниковой базы, введение в научный оборот новых источников, на основе которых стал бы возможен комплексный подход к решению многих недостаточно изученных и спорных вопросов.

Выбор источников определяется как степенью отражения в них данной проблематики, так и территориальной принадлежностью землевладений. В то же время, следует подчеркнуть, что обращение к группе источников, имеющих крестьянское происхождение, обусловлено существующим опытом решения в отечественной историографии заявленных задач без их привлечения. Абсолютная корректность выводов о роли общины и ее выборных должностных лиц в той или иной вотчине, основывающихся на анализе только владельческих инструкций и/или переписки вотчинника с приказчиками, вызывает сомнения. Во-первых, такие источники транслируют точку зрения лишь одной из сторон, во-вторых, между "идеальной" картиной, нарисованной, например, в инструкции, и реальностью вряд ли следует ожидать полного совпадения.

В этой связи особенно ценными являются источники, исходящие непосредственно из крестьянского мира. Следует оговориться, что в действительности большинство документов хотя и могло инициироваться крестьянами или сельским миром в целом, но написано было, как правило, не ими (в силу почти поголовной неграмотности), а земскими дьячками, монастырскими слугами или подьячими. Это ставит дополнительную задачу по выяснению самого механизма их составления и вычленению элементов, привнесенных в текст писавшим.

Традиционно исследователями привлекались прежде всего крестьянские челобитные и мирские приговоры.³ Вместе с тем, существуют источники, которые при очень высокой информативности ранее явно оказались обойдены вниманием изучавших общину и ее институты. Речь идет о мирских приходо-расходных книгах и примыкающей к ним крестьянской финансовоотчетной документации, всесторонний анализ которых как исторического источника и является целью настоящего исследования.

Введением их в широкий научный оборот частично может быть восполнена очевидная недостаточность источников для изучения ряда проблем, связанных с мирским самоуправлением в XVII-XVIII вв. Безусловно, сказать, что историки вообще не использовали их, нельзя. Хлебные приходо-расходные книги, которые велись мирскими выборными - "житничными" или "гуменными" старостами или целовальниками - наряду с собственно монастырскими книгами активно привлекались в качестве источника по истории земледелия (в частности, при выяснении норм высева, урожайности и пр.) и феодального хозяйства.⁴ Исключение составляет статья З.В.Дмитриевой, посвященная непосредственно мирским выборным - житничным целовальникам в вотчинах Кирилло-Белозерского монастыря.⁵

Если в распоряжении исследователя имелись денежные приходо-расходные книги, то из них, как правило, извлекались интересующие его сугубо конкретные данные, обычно характеризующие вотчинные и государственные повинности крестьян. Так, данные мирской расходной документации первой половины XVIII в. по селу Вощажникову Ростовского уезда, принадлежавшему Шереметевым, привлекли внимание А.Л.Шапиро и К.Н.Щепетова.⁶

Н.А.Горская в монографии, посвященной монастырским крестьянам, выделяла в особую группу источников "Книги денежные приемные мирских старост", в которых содержатся последовательные календарные записи денежных сборов, проводившихся в общине. По мнению Н.А.Горской, "такого рода данные позволяют судить о практике сбора денежных платежей внутри монастырских вотчин, т.е. о тех условиях, в которых осуществлялось извлечение ренты в ее денежной форме. Обобщенный характер записей о денежных сборах в этих книгах (без указания их непосредственного целевого назначения) лишает, к сожалению, возможности извлечь из них прямые данные о соотношении годовых сборов в пользу вотчинника и государства".⁷ На основании мирских приходных книг Медведевой пустыни ей был сделан вывод, в частности, о том, что именно полуосьмак был основной окладной единицей в данной монастырской вотчине.⁸ Также отмечалось, что "в связи с фискальной деятельностью общинной администрации особое значение приобретает изучение "Записных книг мирских старост", содержащих сведения о сборе денег на так называемые "мирские нужды".⁹

Е.Н.Швейковская использовала в книге "Крестьянский двор и община на Русском Севере"¹⁰ данные, извлеченные из мирских книг Вологодского Спасо-Прилуцкого монастыря. Ей принадлежит также единственная статья, посвященная изучению мирских приходо-расходных книг как исторического источника.¹¹ Бесспорен основной вывод статьи о том, что книги мирских старост, "как сами по себе, так и в совокупности с другими источниками, позволяют судить не только о тяжести налогового обложения, но и о структуре общины и ее финансовой деятельности".¹² Важные положения, характеризующие место и значение мирских приходо-расходных книг, содержатся в ее последней монографии по Русскому Северу (в разделе, посвященном классификации и типологии приходных и расходных книг).¹³

В целом приходится констатировать, что исследователи чаще обращались к мирской приходо-расходной документации именно черносошного Севера. В этой связи не кажется случайностью и то, что почти все опубликованные на сегодняшний день мирские приходо-расходные книги относятся также к северным уездам.¹⁴ Публикация мирской расходной книги по центральным уездам впервые была предпринята в 1901 г.¹⁵ Одна из книг Спасо-Прилуцкого монастыря была помещена в качестве приложения в книге Е.Н.Швейковской.¹⁶ Два фрагмента приходо-расходных книг мирских выборных во владениях Суздальского Покровского монастыря (1687 г.) воспроизведены в "Памятниках деловой письменности XVII века".¹⁷

Утвердившееся в историографии наименование источников - "приходо-расходные книги" - не совсем точно, поскольку сами составители нередко подразделяли их на "книги приходу" и "расходные". Следует, по-видимому, оговорить, что мы будем понимать под "приходо-расходными книгами": во-первых, всю совокупность источников, относящихся к данному типу; во-вторых, совокупность тетрадей прихода и расхода данного старосты, сохранившихся за отдельно взятый год; в-третьих, книги, в отношении которых можно достоверно утверждать, что приход и расход были объединены в них уже в момент создания, или в которых соответствующие записи перемежаются. В том случае, если речь идет о конкретном документе, фиксировавшем только приходные или только расходные статьи мирского бюджета, будем употреблять соответственно термины "приходные книги" или "расходные книги".

Приходные и расходные мирские книги могут быть отнесены к хозяйственным книгам учетно-динамического характера, так как фиксировали денежный или хлебный бюджет в динамике. Возможно выделение нескольких принципов их классификации, развивающей предложенную Е.Н.Швейковской¹⁸ (не внутритиповой, так как тип определяется общим признаком - учет, а уже внутривидовой, так как общинные книги составляли видовую общность):

• по владельческой принадлежности крестьян - вотчинные или помещичьи, монастырские/церковные или светские, дворцовые, черносошные;
• по происхождению - старост волостных, всевотчинных, деревенских, выборных крестьян, житничных старост и целовальников;
• по содержанию - хлебные (приходные, в том числе как вариант - ужинные, опытные, умолотные; и расходные, в том числе - посевные) или денежные (приходные, расходные или приходо-расходные);

По степени информативности приходо-расходные книги могут быть как достаточно подробные, так и уже суммирующие некие промежуточные итоги.¹⁹ Целесообразно различение источников по признаку подлинности: подлинники - черновики и/или беловые копии, имеющие скрепы или носящие черты первоначальной фиксации информации (а также подготовительные материалы к их составлению, которые в ряде случаев могут быть рассмотрены как таковые); позднейшие копии, списки или выписи из книг, сделанные по какому-то случаю. Для исследователя важна степень сохранности приходо-расходных книг - полные они или лишь фрагментарно сохранившиеся.

Информативные возможности хлебных приходо-расходных книг при рассмотрении вопросов, связанных с изучением мирского самоуправления, достаточно ограниченны, однако в них имеются сведения о структуре, организации взаимодействия различных составляющих мирского "аппарата", функциях крестьянских выборных.²⁰ В условиях почти полного отсутствия источников за ранний период (первую половину XVII в.) хлебные "памяти" и книги могут сыграть неоценимую роль. Так, хлебные приходо-расходные книги суздальских Покровского и Спасо-Евфимьева монастырей показывают и практику ежегодной смены старосты и целовальника, и сроки перевыборов, а также ряд других важных моментов в организации общины и функционировании мирских выборных.²¹

Однако наибольший интерес для изучения мирского самоуправления представляют денежные приходо-расходные книги. В настоящий момент в дополнение к опубликованным в архивах выявлено еще 77 денежных приходо-расходных книг,²² относящихся к периоду с 1635/36 г. до конца XVIII в., то есть более чем за сто шестьдесят лет. Территориально они распределены достаточно широко по всему Центру России: это Арзамасский, Волоцкий (Волоколамский), Галичский, Дмитровский, Костромской, Московский, Нижегородский, Перемышльский, Переяславль-Залесский, Пошехонский, Ростовский, Рузский, Рязанский, Суздальский, Юрьевский и другие уезды (всего 20). Речь идет о вотчинах целого ряда светских землевладельцев и монастырей (Медведевой и Шаровкиной пустыней, Донского, Железноборовского, Иосифо-Волоколамского, Нижегородского Благовещенского, Нижегородского Печерского, Солотчинского, Суздальского Покровского и др.), а также синодальных, дворцовых владениях.

Такие хронологические рамки и география распространения данного вида источников делают, как представляется, несколько поспешным вывод В.А.Александрова, считавшего, что документирование в мирских делах вводится поздно.²³ Во владениях духовных феодалов, прежде всего монастырей, где имелась устойчивая, длительная традиция ведения приходо-расходных книг, условия для его существования формируются достаточно рано. Все выявленные на сегодняшний день мирские приходо-расходные книги XVII в.,²⁴ относящиеся к Центральной России, возникли в монастырской деревне.

В результате ознакомления с материалами вотчинных контор, в частности, из фондов РГАДА (Сидоровское вотчинное правление Орловых и Паниных и др.), РГИА (фонд Шереметевых), ГАНО (Ново-Усадское вотчинное правление гр. Скавронской М.И., Воронцова М.И., Воронцовой А.К., Симбилейское вотчинное правление гр. Орловых-Давыдовых) и др. выявлена также возможность использования приходо-расходных книг при изучении мирского самоуправления в светских владениях в XVIII в.²⁵

Известны данные о существовании мирских приходо-расходных книг во владениях светских феодалов в начале XVIII в. Так, А.Л.Шапиро, основываясь на вотчинной переписке, отмечал наличие мирских приходо-расходных книг в вотчинах Долгоруких в 1701 и 1705 гг.²⁶ В.А.Александров же констатирует "бюрократизацию письменного делопроизводства" в Лежневской вотчине Долгоруких в 1730-х гг., в период, когда она после конфискации находилась в ведении Главной дворцовой канцелярии (до 1742 г.).²⁷ По его мнению, это произошло на основе типовой инструкции 1731 г.²⁸

Однако в дворцовых владениях уже в XVII в. мирские выборные вели приходо-расходные книги. Так, наказ-инструкция приказчику дворцовых владений в Ростовском уезде 1664 г. предусматривает запись старостами своих расходов в специальных книгах, их проверку приказчиком "при крестьянах" и передачу остающихся за всеми необходимыми платежами денег "в мир".²⁹ Сохранение такой практики после передачи тех или иных дворцовых владений частным лицам прослеживается на материалах ростовских и ярославских вотчин Шереметевых.

1. Историографию см., например: Александров В.А. Сельская община в России (XVII - начало XIX в.). М., 1976. С. 342; Александров В.А. Общинное землевладение в феодальной России: (Основные историографические аспекты вопроса) // История СССР. 1983. N 6. С. 89-105; Вдовина Л.Н. Крестьянская община и монастырь в Центральной России в первой половине XVIII в. М., 1988. С. 8-26.
2. Александров В.А. Сельская община в России (XVII - начало XIX в.). М., 1976; Прокофьева Л.С. Крестьянская община в России во второй половине XVIII - первой половине XIX в. (на материалах вотчин Шереметьевых). Л., 1981; Шапиро А.Л. Крестьянская община в крупных вотчинах первой половины XVIII века // Ученые записки Саратовского госуниверситета. Т. I (XIV). Вып. I. Серия исторического факультета. Саратов, 1939. С. 47-74; Щепетов К.Н. Крепостное право в вотчинах Шереметевых (1708-1885). М., 1947.
3. Александров В.А. Сельская община в России. С. 117-118; Вдовина Л.Н. Крестьянские челобитные как источник по истории земельных отношений в монастырской вотчине первой половине XVIII в. // Проблемы истории СССР. М., 1973. С. 333-347; Вдовина Л.Н. Крестьянская община и монастырь в Центральной России в первой половине XVIII в. С. 26-30; Прокофьева Л.С. Крестьянская община в России во второй половине XVIII - первой половине XIX в. С. 17-18.
4. Горская Н.А. Монастырские крестьяне Центральной России в XVII в. О сущности и формах феодально-крепостнических отношений. М., 1977; Чекунова А.Е. Источники о состоянии зернового хозяйства в монастырских вотчинах первой четверти XVIII в. // Труды МГИАИ. Т. 30. Ч. 1. М., 1974; и др.
5. Дмитриева З.В. Житничные целовальники в вотчине Кирилло-Белозерского монастыря в XVII веке // Северо-Запад в аграрной истории России: Межвузовский сб. науч. тр. / Калининград. ун-т. Калининград, 1986. С. 104-108.
6. Шапиро А.Л. Крестьянская община в крупных вотчинах первой половины XVIII века. С. 64; Щепетов К.Н. Крепостное право в вотчинах Шереметевых (1708-1885). С. 40.
7. Горская Н.А. Монастырские крестьяне Центральной России в XVII в. С. 237.
8. Там же. С. 41.
9. Там же.
10. Бакланова [Швейковская] Е.Н. Крестьянский двор и община на русском Севере. Конец XVII - начало XVIII в. М., 1976. С. 104-105, 139-144.
11. В распоряжении автора были книги мирского старосты в вотчине Спасо-Прилуцкого монастыря за 1686/87, 1687/88, 1689/90 гг. (Бакланова [Швейковская] Е.Н. Приходо-расходные книги мирских старост монастырской вотчины конца XVII в. как исторический источник // Материалы XV сессии симпозиума по проблемам аграрной истории СССР. Вып. 1. Вологда, 1976. С. 62-75).
12. Там же. С. 74.
13. Швейковская Е.Н. Государство и крестьяне России. Поморье в XVII веке. М., 1997. С. 193-196.
14. Впервые мирская приходо-расходная книга была напечатана: Акты, относящиеся до юридического быта древней России. Изданы Археографическою комиссиею. Т. III. СПб., 1884. С. 198-231; Публикацию еще одного источника и историографию вопроса см.: Преображенский А.А. Расходная книга земского целовальника Совьевской волости Вятского уезда 1674-1675 гг. // Археографический ежегодник за 1966 г. М., 1968. С. 407-424.
15. Архив села Вощажникова. Вып. I. Бумаги фельдмаршала Б.П.Шереметева. М., 1901. С. 143-148. Выписки из приходо-расходных книг 1727 г. по тому же селу см.: Схимонахиня Нектария (Княгиня Наталья Борисовна Долгорукова, дочь Фельдмаршала Шереметева). М., 1909. С. 155-156.
16. Бакланова [Швейковская] Е.Н. Крестьянский двор и община на русском Севере. С. 197-216.
17. Памятники деловой письменности XVII века. Владимирский край. М., 1984. С. 104-114.
18. Швейковская Е.Н. Государство и крестьяне России. С. 193.
19. К последним примыкают с определенными оговорками "экстракты", "табели" и "ведомости", сделанные на их основе, а также встречающиеся иногда очень подробные "сказки" старост, в которых говорится о том, сколько и с кого собрано денег, куда они тратились, по сути, составляющие тот же экстракт.
20. РГАДА. Ф. 280. Оп. 5. Д. 50. Л. 1-2 об., 5-5 об., 11-14, 31-35; ГИМ ОПИ. Ф. 440. Оп. 1. Д. 398. Л. 116-126 об.; Д. 399. Л. 264-269 об., 282-287, 311-312, 312 об.-316 об.; и др.
21. ГИМ ОР. Увар. 343 - 40. Л. 1-89; Памятники деловой письменности XVII века. С. 104114.
22. Привлеченные материалы находятся как в архивных хранилищах Москвы (РГАДА, ЦГИАМ, ГИМ ОПИ) и Санкт-Петербурга (РГИА, РНБ ОР), так и провинциальных (Государственные архивы Владимирской, Нижегородской и Тверской областей). Представляется целесообразным продолжение этой работы.
23. Александров В.А. Сельская община в России. С. 45.
24. Их на сегодня 36. Если учитывать также книги, относящиеся к первым годам XVIII в. (до 1704/05 г.) и входящие в целостные комплексы с документацией тех же общин конца предыдущего столетия (см. ниже о приходо-расходных книгах Шаровкиной и Медведевой пустыней), то их число увеличится до 45, то есть составит более половины выявленных документов.
25. Что практически не было сделано В.А.Александровым, который упоминает только одну подобную книгу по светским владениям, относящуюся к XIX в.
26. Шапиро А.Л. Крестьянская община в крупных вотчинах первой половины XVIII века. С. 64-66.
27. Александров В.А. Сельская община в России. С. 132-133.
28. См. Индова Е.И. Дворцовое хозяйство в России (первая половина XVIII века). М., 1964. С. 305, 309 и др.
29. ГИМ ОР. Увар. 828 - 40. Л. 27.