Катков Андрей

Будучи чужда европейскому миру по своему внутреннему складу, будучи, кроме того слишком сильна и могущественна , чтобы занимать место одного из членов европейской семьи, быть одною из великих европейских держав, Россия не иначе может занять достойное себя и Славянства место в истории, как став главой особой, самостоятельной политической системы государств и служа противовесом Европе во всей еe общности и целости.
Данилевский

Россия всe время была буфером между Западом и Востоком и еe социальное, политическое и экономическое развитие зависело от отношения с этими цивилизациями. История диалога России с Западом знала периоды сближения и длительные этапы конфронтации. Но она всегда оглядывалась на Запад и стремилась к созданию того, что сейчас бы мы назвали "единым экономическим пространством". История наших отношений с Западной цивилизацией времeн Петра I является прекрасной иллюстрацией этих слов.

Большевистский, а затем и сталинский режимы взяли на вооружение тактику изоляции, отгородившись от западного мира "железным занавесом". Ценой огромных усилий и человеческих жертв была осуществлена коммунистическая индустриализация. Во многом благодаря этой индустриализации Россия смогла разгромить фашистскую Германию во второй мировой войне.

Однако взрыв американской атомной бомбы в японских городах Хиросима и Нагасаки стал сигналом к новой, третьей технической революции на Западе. Уже в 50-е годы появились очевидные признаки того, что стратегия изоляции не приносит успеха в техническом соревновании с Западом. И после второй мировой войны Россия испытала три этапа "вестернизации" в ответ на вызов Запада.

Первая волна 50-х годов была культурно-нейтральной и касалась исключительно технико-информационных структур. Советская элита 50-х годов породила своих западников-технократов, которые хотели "деидеологизировать" точные и прикладные науки, освободить их от оков марксистского учения: сделать хотя бы эту часть научного пространства открытой к диалогу с научной общественностью других стран.

Вторая волна началась в 60-е годы и здесь уже преобладали политические мотивы, приведшие к "пражской весне". Эта волна была обращена к творческой интеллигенции, которая страдала от жесткой цензуры "соцреализма". Теперь речь уже шла о разделении политической и духовной власти и об автономии интеллигенции.

Но исторический шанс был упущен. В 70-е годы стратегия вызова с Запада принципиально изменилась: наступила эпоха "информационного империализма". "Железный занавес" России становился все более мягким, прозрачным и, наконец, в середине 80-х годов в стране началась третья волна вестернизации. Правительство Горбачева отказалось от стратегии изоляции, "железный занавес" упал и страна вновь вступила на путь иродианства.

Долгое время официальное руководство, находясь в плену старой имперской гордыни наследников "третьего Рима", питало иллюзии в отношении возможностей вхождения России в "европейский дом". В начале 90-х годов М. Горбачев пытался предложить Западу новую, многополярную концепцию геополитики, основанную на всеобщей гармонии и сотрудничестве. Он пропагандировал идеи "многообразного, но взаимозависимого", "безъядерного и ненасильственного мира", инициативы по одновременному роспуску военно-промышленных блоков, программу ликвидации ядерного оружия и других средств массового поражения к 2000 году. Одновременно М. Горбачев активно поддерживал программу создания "общеевропейского дома", систему коллективной безопасности в Европе, выступал с предложением о том, что "обновленная ООН будет следить за глобальным порядком".

Западные политики вначале на словах поддерживали горбачевские инициативы, но на деле участвовать в создании "бесполярной" геополитической модели мира не стали. Сегодня очевидно, что Запад ориентируется на сохранение однополюсной геополитической картины мира, всеми силами стремится удержать власть в своих руках и не допустить, чтобы международные отношения продолжали эволюционировать в сторону многополюсной, полицентрической картины мира.

На массовом уровне трагедия третьей волны вестернизации в России с самого начала состояла в том, что она началась в стране после многолетнего искоренения лучших культурных традиций и поэтому сразу же приняла характер заимствования худших образцов западной культуры среди народа.

Одновременно в стране произошел процесс резкой социальной поляризации. Российские "западники" обещали народу, что в результате вестернизации страны, с завершением процесса приватизации у нас появится благополучный средний класс - социальная база модернизации и правового государства. Но на самом деле прямым результатом третьей волны вестернизации в России явилась крайняя поляризация населения, деление его на компрадорское меньшинство номенклатурных "приватизаторов" ("новых русских") и пролетарское гетто - огромный космополитический всеобщий пролетариат.

Массовое сознание пролетарского гетто, облученное западной культурой "потребительского общества", отличается слабой приверженностью к нормам социума, к национальной традиции. Потребитель вообще страдает пассивностью и безучастным отношением ко всему, что не касается материального благополучия. Современное российское пролетарское гетто порождает социально безучастных потребителей - индивидуалов, отказывающихся от национальной традиции, потому что традиция обязывает, а потребительскому сознанию обязательства не нужны.

На другом конце социального спектра находятся "новые русские". которые еще более агрессивно готовы третировать национальную культуру. Этот социальный слой на наших глазах превращается в опаснейшего разрушителя общества, попирающего все нормы и заповеди. Они отрицают национальную традицию, ссылаясь на прогрессивный Запад, но не хотят следовать и европейским нормам, объявляя, что живут в "отсталой стране". Благодаря обретенной свободе претензии "новых русских" на пути достижения успеха и благополучия так разнузданны, что уже сейчас сомнительно, выдержит ли Россия их сокрушительный натиск.

Сегодня процесс вестернизации привел к предельному духовному и материальному опустошению. Как ответит отчаявшаяся Россия на этот вызов?

К сожалению, наши "западники" до сих пор не понимают всей остроты сложившейся ситуации. Они все еще пребывают в плену инерции прежних завышенных ожиданий в отношении благодатных возможностей вестернизации. Национал-фундаменталисты, как и прежде, уповают на стратегию изоляции. Но два этих архаичных ответа на вызов агрессивной культуры давно уже утратили свою эффективность.

На мой взгляд, сегодняшний социально-политический кризис, падение производства, люмпенизация населения - это феномен не столько политический и экономический, сколько культурный. Проблема состоит не в унаследованной от прошлого "отсталости" России, о чем неустанно твердят наши "западники". Они удивительно быстро забыли, что в области военно-промышленных технологий последние полвека Россия не только была на уровне развитых стран Запада, но в чем-то даже превосходила их. То же самое можно сказать о российской академической науке.

Причина сегодняшнего кризиса в отторжении от национальной культуры, ее норм и традиций. Мощное информационное облучение Запада привело к цивилизационной дезориентации народа, ослабило национальную культурную энергетику. Выход из этой ситуации один - поиск новых путей национального духовного возрождения, обретение своей цивилизационной идентичности.

В информационном обществе единственный социальный слой, способный дать духовный отпор "информационному империализму" - это элита, интеллектуалы. Современная российская вестернизированная элита к этому не способна. Ситуация напряженного вызова, с которой столкнулась Россия, требует ротации элит, выдвижения на политическую сцену нового эшелона интеллектуалов, которые смогли бы возродить пафос "русской идеи" в народном сознании.

Только элита, способная сформулировать Большие идеи и Большие цели, сможет возвысить наш народ в его собственных глазах. Это особенно необходимо сегодня, когда народ переживает острый приступ комплекса "исторического неудачника". Российские "западники" слишком долго играли на "понижение", что завело страну в политический, экономический и культурологический тупик "пораженчества".

Между тем, еще полвека назад А. Тойнби пророчески писал о том, что у Востока есть только один шанс достойно ответить на вызов Запада - преобразовать его духовно, преобразуя вместе с ним себя и все человечество. Он предвидел, что западный мир может измениться до неузнаваемости за счет "контррадиации" влияний со стороны тех культур, которые он пытался поглотить - православного христианства, ислама, индуизма и Дальнего Востока.

Восточнославянский союз народов, составляющий основу российской государственности, представляет третью ветвь Европы, которая создала особую цивилизационную модель, равновеликую "латинскому" Западу.

Россия сможет вновь утвердить себя на геополитической карте мира, олицетворяя альтернативную цивилизационную перспективу Западу, создавая альтернативный образ мира. Задача российской элиты - переосмыслить "русскую идею" в контексте постмодернистских установок сегодняшнего дня. В современном мире идет напряженный спор о созерцании постиндустриальной эпохи. Западная цивилизация предлагает один мессианский текст, который оправдывает ее претензии на гегемонию в диалоге культур, - идеологию "единого потребительского общества".

Но на вселенский вызов Запада достаточно жестко ответила сама Природа. Угроза всеобщей экологической катастрофы развенчала миф о возможности всемирной цивилизации, возглавляемой и направляемой Западом. Ни для кого не секрет, что если бы средний уровень потребления в мире достиг западных стандартов, то планета уже взорвалась от экологической перегрузки.

Запад пока не нашел ответа на экологический вызов. Концепция "золотого миллиарда" говорит о его замешательстве и неспособности предложить миру новую универсальную перспективу "единой судьбы". "Золотой миллиард" - это счастливое постиндустриальное меньшинство, которое успеет войти в будущее процветающее информационное общество до того, как экологический капкан захлопнется.

Такая теория отнюдь не способна вдохновлять не западные общества, наоборот, она вызывает ненависть к преуспевающему западному меньшинству. Человечество сегодня явно стоит на пороге утверждения новой универсальной идеи, основанием которой является экологическое самоограничение потребительских обществ для предотвращения глобальной экологической катастрофы. Очевидно, что экспансию потребительской психологии простыми запретами остановить не удастся. Человеческая психология такова, что требует для своего преобразования мощных идейных реформаций, равных по силе воздействия мировым религиям.

Если новой российской элите удастся сформулировать "русскую идею" в контексте экономического вызова и постмодернистских установок самоограничения, Россия сможет прочно утвердить свое местов будущем мире и дать достойный ответ на вызов Запада.