Имя Александра Васильевича Головнина занимает важное место в истории Великих реформ. Он принадлежал к той категории либерально-мыслящих государственных деятелей, которые, сформировавшись в условиях николаевской политической системы, стали подвергать различные стороны этой системы критическому анализу, серьезно и глубоко размышляли о путях и возможностях обновления страны и оказались в наибольшей степени готовыми к наступившей в середине 1850-х гг. эпохе преобразований. Вершиной его государственной карьеры стала деятельность на посту министра народного просвещения в первой половине 1860-х гг., кратковременный, но бурный, насыщенный событиями период переустройства учебной системы России, в историю которого Головнин вписал яркую и интересную страницу.

А. В. Головнин родился 25 марта 1821 года в Петербурге. Единственный сын знаменитого мореплавателя и дипломата В.М.Головнина /кроме него в семействе было четыре дочери/ с детства отличался слабым здоровьем. В десятилетнем возрасте он лишился отца, о котором всю жизнь хранил почтительные и благодарные воспоминания, а в 1860-е годы издал его труды. Большое влияние на сына /не только в детские годы/ оказывала мать - А.С.Головнина, урожденная Лутовская, по отзывам современников, "женщина, весьма образованная и умная"¹.Посвященные ей строки головнинских мемуаров и писем отличаются необычной теплотой. Семейство Головниных нередко посещали многие деятели флота. Юному Головнину покровительствовал А.С.Меншиков. Близким другом семейства был Ф.П. Литке, с 1832 года ставший воспитателем великого князя Константина Николаевича. Своим помощником Литке избрал Ф.С.Лутковского, дядю Головнина по материнской линии, за которого ходатайствовал перед Николаем I, когда тот попал под подозрение в связях с деятелями 14 декабря 1825 г.² Тесные контакты с представителями флота сыграли впоследствии свою роль в развитии карьеры Головнина, подъем которой был связан со службой в Морском министерстве под руководством вел. кн. Константина.

Получив первоначально домашнее образование, Головнин в 1834 г. поступил в 3-й класс 1-й С.-Петербургской гимназии. Осенью 1835 г. он в числе лучших воспитанников был переведен в Царскоселъский лицей, который окончил в 1839 г. с золотой медалью "за примерное благонравие, прилежание и отлично хорошие успехи в науках"³. Вместе с ним на одном курсе учились его будущие сподвижники на политическом поприще, активные участники реформ - М.Х.Рейтерн, В.А.Цеэ, А. Николаи. Вспоминая о другом своем однокурснике - М.В.Буташевиче-Петрашевском - Головнин с неизменной брезгливостью отзывался о тех методах, с помощью которых был раскрыт кружок Петрашевского и подчеркивал, что сама полиция способствовала заговору "терпимостью и подстрекательством"⁴.

После лицея Головнин служил сначала в IV отделении Собственной е.и.в. канцелярии, а с 1843 года - в Министерстве внутренних дел секретарем Особенной канцелярии министра Л..А. Перовского. Его непосредственным начальником был В.И.Дадь, а одним из сослуживцев - И.С.Тургенев, добрые отношения с которым Головнин сохранил на протяжении всей жизни. Трудолюбивый, усидчивый, исполнительный секретарь медленно продвигался по лестнице чинов. Служба в Особенной канцелярии была для него хорошей бюрократической школой и, по его собственному признанию, позволила близко познакомиться с теми особенностями "жизни России и ее администрации, которые были для него вовсе неизвестны"⁵. Круг интересов Головнина не ограничивался службой. Отличавшийся ненасытной любознательностью, он "очень много читал и всю жизнь следил за тем, что появлялось в области истории, политики, литературы"⁶. С ранних лет он выработал привычку к длительному систематическому труду, способность изучать интересующий его предмет подробно и всесторонне. Головнин любил художественную литературу, поэтическая цитата /хотя и не всегда точная/ в его письмах - обыкновенное явление. Умение Головнина анализировать художественный текст высоко ценил И.С.Тургенев. Когда в 1877 году Тургенев просил Головнина высказать мнение о только что вышедшем романе "Новь", то отметил :"Боюсь я только, что Вы как топкий ценитель /.../ прочтете между строк много такого - невысказанного или недосказанного - что останется навсегда тайной для обыкновенного чтеца"⁷. Уже в молодые годы Головнин умел не только понимать тончайшие оттенки чужой мысли, но и сам обладал свойством скрывать в междустрочиях "невысказанное и недосказанное". 40-е годы стали для Головнина временем интенсивной внутренней работы, формирования тех воззрений, которые впоследствии позволили ему занять ведущее место среди "константиновцев". В 1845 году Ф..П.Литке привлек его к работам по созданию Русского географического общества, в котором Головнин стал секретарем. Активная деятельность Головнина в Географическом обществе способствовала и сближению с его председателем - вел. кн. Константином Николаевичем, и последующему переходу в Морское министерство.

В феврале 1848 г. Головнин вышел в отставку в чине надворного советника и несколько месяцев посвятил поездке по России "для изучения ее тогдашнего положения во всех отношениях⁸. С ноября того же года он вновь на службе, но уже в Морском министерстве чиновником особых поручений при начальнике Главного морского штаба кн. А.С.Меншикове. Уже в следующем году он был произведен в коллежские советники за отличие. В течение двух лет Головнин по поручению Меншикова составлял очерк истории и современного положения городов Финляндии. В ходе этой работы, оказавшейся для него самого чрезвычайно интересной, Головнин совершил две продолжительные поездки в Финляндию и изучил шведский язык, пятый по счету живой иностранный язык после французского, английского, немецкого и итальянского.

Новая страница в служебной деятельности Головнина открылась в октябре 1850 г., когда он был командирован в распоряжение вел. кн. Константина Николаевича по Комитету пересмотра морских уставов и началось его длительное и плодотворное сотрудничество с великим князем. "Маленький скромный человек, с наружностью некрасивою, но симпатичною"⁹, удивительно много успевавший, умевший быть незаметным и незаменимым, сумел стать не просто секретарем Константина Николаевича, но ближайшим другом и советником, так что "его влияние выходило за рамки его должностей"¹⁰. 50-е годы - время стремительного продвижения Головнина по ступеням чиновной карьеры и начало довольно быстрой карьеры придворной. Для современников было очевидным, что "если высокое официальное положение Головнина /.../ было создано великим князем, то нравственная или, лучше сказать, государственная личность самого великого князя образовалась в значительной степени под влиянием Головнина"¹¹. Лидирующее положение Головнина в либеральном окружении великого князя определялось тем, что он "был настоящим генератором идей для либеральной бюрократии и в то же время легко схватывал и искусно облекал в ясную форму идеи чужие"¹². Он сопровождал великого князя в заграничных поездках, вел его обширную переписку, активно участвовал в преобразованиях морского ведомства на либеральных началах, был фактическим редактором "Морского сборника" во времена его огромной популярности. Именно Головнин привлек в Морское министерство многих либерально мыслящих чиновников, впоследствии известных как "константиновцы". Успешное развитие начавшихся и готовящихся в стране реформ Головнин связывал с приходом представителей либеральной бюрократии на большинство правительственных постов. Сам он упорно и целеустремленно шел к министерскому посту, рассчитывая таким образом получить широкое поле для воплощения своих тщательно разработанных планов и долго вызревавших замыслов.

В 1859г. Головнин получил чин тайного советника и был назначен статс-секретарем его императорского величества. В том же году он стал членом Главного правления училищ при Министерстве народного просвещения. Касаясь последнего назначения в письме к Д.А.Милютину, Головнин замечал, что господствующая ныне и тормозящая ход преобразований "полуобразованность" является следствием "всей системы воспитания последнего времени и /.../ постоянного 30-летнего гнета всякой умственной деятельности. Главные вопросы, которые являются в администрации в нынешнее время есть вопросы: финансовый, крестьянский и народного воспитания"¹³. Двухлетнее членство в Главном правлении училищ занимало далеко не все внимание Головнина. В это же время он активно работал над отчетом по Морскому министерству за 1859 г., участвовал в реформе морского образования, летом 1860 года совершил поездку по России, собирая для вел. князя, возглавлявшего Г лавный комитет по крестьянскому делу, сведения о состоянии и настроениях крестьян и выполняя другие его поручения.

Итогом этой поездки стала записка, составленная Головниным для вел. кн. Константина Николаевича и узкого круга единомышленников, которая суммировала впечатления от осмотра центральных и южных губерний и содержала суждения программного характера. Яркими красками рисуя бедственное состояние центральной России, "медленность всякого развития народного благосостояния", дурные дороги, приходящие в ветхость постройки. Головнин утверждал, что это неизбежный итог многолетнего невнимания николаевской администрации к внутренним проблемам страны. "В настоящее время, - писал он, - становится ясным, что действительная сила России заключается не в армии, не во флоте, не в искусной дипломатии и не в великолепных зданиях северной столицы, но в богатстве, довольстве, хорошем управлении и надежном спокойствии преимущественно коренных русских губерний"¹⁴. "Рассматривая вблизи состояние страны и вспоминая бюджеты государства, - развивал Головнин те же мысли в письме к А.И.Барятинскому в июле 1860 г., я нахожу, что за последние 40 лет правительство много брало у этого народа, а дало ему очень мало. /.../ Деньги, полученные с податей, не тратились на их настоящие потребности, наиболее необходимые"¹⁵. К числу этих "настоящих потребностей" он относил освобождение крестьян, преобразование судопроизводства, пересмотр системы налогообложения, создание хорошей дорожной сети, расширение прав местной администрации, развитие просвещения, подчеркивая, что " в настоящее время управления, заведывающие войсками морскими и сухопутными и внешней политикой, теряют свою прежнюю важность, и важнейшими являются те ведомства / : /, которые прямо поведут к увеличению благосостояния империи, а вместе с тем и силы ее"¹⁶.

24 декабря 1861 г. Головнин получил долгожданное поприще - император Александр II назначил его управляющим Министерством народного просвещения. Впервые к управлению просвещением пришел представитель нового поколения государственных деятелей, обладавший ясными и четкими представлениями о направлении и характере грядущих преобразований. К концу 1861 г. ведомтсво просвещения находилось в кризисном состоянии, на распутье. За несколько дней до назначения Головнина в результате студенческих волнений был закрыт С.-Петербургский университет. Разработка нового университетского устава, преустройство гимназического образования, становление народной школы, упадок уездных училищ, небывалый интерес публики к проблемам образования и воспитания, несовершенство цензурного законодательства, взаимоотношения цензуры и печати - вот далеко не полный перечень острых вопросов, требовавших немедленного внимания со стороны нового управляющего МНП

В общении новый управляющий МНП отличался безукоризненной вежливостью, холодной корректностью, неизменной педантичностью. "Умен, вкрадчив, методичен, холоден, эгоистичен, мало приятен", - записывал Ч.А.Балуев в дневник свои впечатления от беседы с Головниным." Я увидел перед собой, - вспоминал Е.М. Феоктистов, - человека довольно безобразной наружности, маленького роста, горбатого /.../, говорил он медленно, докторальным тоном, впрочем манеры его отличались утонченною вежливостъю и вообще держал он себя джентльменом"^16a. К.С.Веселовский отмечал контраст между "напускной важностью" Головнина на службе и его же любезностъю и приветливостью в частной жизни"¹⁷.

Современники сразу же отметили динамизм и энергию, которые проявил Головнин, едва приступив к исполнению своих новых обязанностей. Цензор А.В.Никитенко, относившийся к Головнину достаточно неприязненно, наблюдая первое заседание Главного управления цензуры под председательством нового управляющего МНП, не мог не одобрить быстроту и деловой характер этого заседания, исключающий "болтовню и пустые словопрения"^17a. Е.М.Феоктистов, служивший при Головнине чиновником особых поручений, вспоминая о своем начальнике: "Способен был он работать с утра до ночи без отдыха; почти никогда нельзя было застать его без занятий; подчиненным своим не давал он покоя, предлагая им разработать тот или другой вопрос, требуя от них сведений, объяснений и т. д.; видно было, что проекты самые разнообразные сменялись в его голове, как в калейдоскопе, с изумительною быстротой"¹⁸.

За внешней сдержанностью современники видели в Головнине огромное честолюбие, коварство, считали его мастером закулисных интриг. "Тонкий и хитрый, - обличал Головнина П. В. Долгоруков, - он скрывает при дворе свою тонкость под маской благодушия и полнейшей простоты, глубокий знаток человеческого сердца, никто, как он не знает, к каким сердечным струнам следует обращаться /.../ он поразительно умеет влиять на людей, руководить ими, направлять их"¹⁹.

Однако те, кому приходилось работать вместе с Головниным, как правило отказывали ему и в особой хитрости, и в хорошем знании "сердечных струн". Его считают человеком очень умным и коварным, - писал Б.Н. Чичерин, - а по-моему, он человек честный и небольшого ума, усидчивый, трудолюбивый, упорный, но до крайности узкий и педант"²⁰. Относительно несложная и довольно однообразная логика всех головнинских интриг легко обнаружилась и не представляла тайны. "Головнин от излишней тонкости часто попадается"²¹ - писал П.А.Валуев А.Г. Тройницкомуу осенью 1864 года. "Он хитрит, воображая, что это никому не заметно, тогда как всякий его шаг понятен всем"²² - замечал П.А. Плдетнев в письме к М.М. Стасюлевичу. Спустя двадцать лет, когда утихли страсти и остыли старые споры, А.А. Половцев писал о Головнине: "Это был совершенно искренний, вполне честный человек, исполненный наилучших, благороднейших стремлений, но отнюдь не обладавший тою необыкновенною проницательностью, дальновидностью, изворотливостью, которые приписывали ему его врагами"²³.

Практически все современники /как апологеты, так и критики/ указывают на недостаточную компетентность Головнина, слабое знание проблем просвещения. "Он приступил к управлению Министерством народного просвещения. Не имея никаких надлежащих для этого сведений"²⁴. - утверждал Феоктистов. Чичерин писал, что Головнин не имеет в деле просвещения никакого опыта и "практически он этого дела вовсе не знает"²⁵. "Нет, что Вы ни говорите, - размышлял К.Д.Ушинский в письме к Л.Н. Моздалевскому в ноябре 1862 года, Головнин человек умный - это верно, человек благонамереннный - это может быть, но он не на месте, и самое простое дело ему представляют в каком-то чудовищно-запутанном виде и играют в слова вместо того, чтобы делать дело, а жаль"²⁶.

Резкость и настойчивость подобных отзывов объясняется не только тем фактом, что Головнин в самом деле не обладал ни солидными познаниями, ни опытом в деле образования /что, впрочем, для его ближайших и отдаленных предшественников являлось скорее правилом, чем исключением/, но и очевидным для многих современников наличием у министра широких политических замыслов, с просвещением впрямую не связанных. Убежденный сторонник европеизации государственного и экономического строя России, названный А. Ф. Кони "одним из самых цельных и искренних" западников среди государственных деятелей²⁷, Головнин признавался, что ориентиром и отдаленным идеалом для него являлась "та законная свобода, которою пользуются относительно народного просвещения все жители Англии, Северо-Американских Соединенных Штатов, Бельгии, Швейцарии и которая принесла уже в этих странах самые полные результаты" - свобода печати, свобода преподавания, съездов, собраний, свобода совести²⁸. С первых дней своего пребывания в министерстве Головнин принялся за создание образа либерального министра европейского уровня. Эта цель пронизывала все его действия вплоть до мелочей. Единственный из министров, Головнин отказался от казенной квартиры и распорядился открыть в этом помещении 6-ю С.-Петербургскую гимназию²⁹. Вскоре после своего назначения он нанес визиты редакторам популярных журналов и "просил поддержать его словом и советом"³⁰. Когда новый управляющий МНП предстал перед профессорами Петербургского университета не в привычном мундире, а в штатском костюме, сшитом "с замечательным вкусом и по самой последней моде", то в глазах современников этот факт "служил символом отречения от старой сухой формалистики и предвещал наступление новых времен."³¹

В течение четырехлетнего управления министерством Головнин стремился преобразовать в либеральном духе не только и не столько систему просвещения, сколько стиль и методы управления им, что, как он надеялся, должно послужить благотворным примером для других частей государственного аппарата, способствуя его либерализации. Со свойственным ему педантизмом, доходя подчас до буквального копирования, он стремился по примеру Морского министерства реорганизовать управление МИП на началах децентрализации, расширения прав и власти местных учреждений, поощрения самостоятельности и инициативы подчиненных. Новая упорядоченная структура центрального управления не претерпела существенных изменений до начала XX века³². Чрезвычайно важное значение Головнин придавал проведению в политике МНИ принципа гласности, чему служили бесчисленные командировки, осмотры и ревизии с последующей публикацией результатов, обнародование отчетов учебных заведений и других документов, исторических и статистических сведений о состоянии просвещения, ранее неизвестных широкой публике, привлечение к работе над созданием новых уставов педагогов-специалистов и широкое обсуждение проектов уставов в печати, преобразование официального журнала Министерства народного просвещения" и другие меры. Опираясь на опыт Морского министерства, Головнин с помощью политики гласности стремился, с одной стороны, получать правдивую информацию о положении в учебных округах и проверить данные, полученные по официальным каналам, гарантируя таким образом МНП от ситуаций, когда в управлении господствует "ложь и основание принимаемых мер на ложных данных"³³, с другой же стороны, установить диалог с образованным обществом, с литературой как выразителем общественного мнения, продемонстрировать готовность МНП услышать голос общества, учесть его позицию.

Время Головнинского управления представляет собой чрезвычайно динамичный и плодотворный период: началось обновление всех сторон научной и учебной жизни, за короткий срок были подготовлены реформы высшей, средней и начальной школы, открылся Новороссийский университет, появились новые гимназии, расширились возможности для частных учебных заведений, активизировалось педагогическое движение. Однако в деятельности МНП при Головнине подготовка серьезных фундаментальных реформ нередко сочеталась с мерами чисто демонстративными, рассчитанными на немедленный результат и широкий общественный резонанс, эффектными новшествами, которые подчас приводили к совершенно неожиданным последствиям и вместо предполагаемого тактического выигрыша поставляли министру крупные неприятности. Образ либерального европейского министра, каким его видел и пытался создать Головнин ни для власти, ни для общества не стал убедительным и притягательным. Тщательно конструируя этот образ, Головнин не мог не задаваться вопросом, насколько он соотвотствует реалиям политической жизни России 1860-х годов. Любопытно в этом отношении письмо Головнина к В.А.Цоэ от 31 января 1865 г., содержащее длинное и по-головнински обстоятельное рассуждение о том, насколько вообще возможно государственному деятелю в самодержавной России быть либералом в европейском смысле. "Неужели, - писал он, -не делаясь крайне смешным, я мог бы назвать себя либералом после того, что уживался 12 лет при дворе, путешествовал с двором по всем европейским дворам, принял дюжины две крестов и звезд и до 40-летнего возраста оставался владельцем крепостных крестьян". Итог же этого рассуждения сводился к тому, что при самодержавии единственным либералом может быть только самодержец, который "несмотря на сильное противодействие окружавших его крепостников, освободил крестьян, отменил телесные наказания, создал земские учреждения и даровал суд гласный с присяжными и адвокатами. Вот это можно назвать либерализмом, а нам не следует украшать себя павлиньими перьями"³⁴. Только с волей и решимостью самодержца Головнин связывал и успешное продолжение начавшиеся реформ и реализацию собственных замыслов по управлению Министерством народного просвещения. Размышляя в письме к К.Л.Орлову от 26 декабря 1865 года о своих разногласиях с другими министрами, Головнин замечал: "У нас нет министерства, т.е. собрания администраторов, действующих по одной системе, одному плану /.../, но есть министры с самыми разнообразными взглядами и системами. Вполне естественно, что подобное разногласие причиняет слабость и шаткость, ибо в одном случае видишь преобладание одного направления, а в другом другого". В случае назначения императором первого министра и создания кабинета, рассуждал Головнин, неизбежная оппозиция "не имея правильного поля действий в парламенте, будет действовать в гостиных, клубах, газетах и дворцовых передних, т.е. обратиться в интригу". Парламентское же устройство в нынешнее переходное время, когда "многое потрясено, сдвинуто, а полезных плодов, которые неминуемо явятся, еще не видно", Головнин считал преждевременным, возлагая главные надежды на императора: "Теперь между министрами мало согласия, но зато разные мнения и разные взгляды свободно доходят до государя, и он между ними выбирает"³⁵.

Однако выбор Александра II мало отвечал надеждам и расчетам Головнина. В декабре 1862 г. император утвердил его в должности министра и наградил орденом св. Анны 1-й степени, но подготовленный к тому времени Ученым комитетом МНП проект университетского устава был по распоряжению Александра II передан на рассмотрение комиссии под председательством гр. С.Г.Строганова, деятеля диаметрально противоположных взглядов, постоянного оппонента Головнина. Время наивысшего взлета в карьере Головнина стало временем постепенного спада влияния "константиновцев". Неудача либеральной политики вел. кн. Константина Николаевича в Царстве Польском не могла не повлиять на прочность позиций Головнина. Серьезно осложнила положение министра и беспрецедентная критика, которую обрушил на него М.Н. Катков как на главного советника и вдохновителя вел. князя, оказывающего разрушительное влияние на просвещение. Планируемое на осень 1863 года открытие Новороссийского университета было отсрочено, преобладающее влияние на учебные заведения Виленского учебного округа перешло к М.Н.Муравьеву, который в глазах Головнина был "Аракчеевым настоящего царствования"³⁶. Неофициальная часть "Журнала МНП через которую министр пытался установить диалог с общественным мнением, была скоропалительно свернута, а затем и вовсе упразднена, проект гимназического устава был заново переработан, по выражению К.Д.Ушинского "под влиянием катковских пинков и и строгановских назидании"³⁷. Обсуждение в Государственном совете нового гимназического устава, утвержденного в декабре 1864 г., шло на фоне слухов и пересудов о скорой отставке Головнина. Подводя в письме к Н.А. Орлову итоги минувшего года, Головнин замечал: "Вследствие чистой критики моих действий; критики печатной, и в совете, и в комитетах, сделался осторожнее и обдуманнее, но зато апатичнее, менее предприимчив и, следовательно, менее производителен". В том же письме министр жаловался, что император не питает к нему "ни доверия, ни расположения, что держит министрам как бы против воли и что на днях уволит"³⁸. Тем не менее во всеподданнейшем докладе от 7 сентября 1865 г. Головнин наряду с характеристикой современного состояния системы просвещения подробнейшим образом излагал свои планы на ближайшее десятилетие, включавшие в себя сосредоточение всех научных и учебных учреждений в ведомстве народного просвещения, проведение крупных географических и этнографических экспедиций, увеличение расходов на пополнение университетских библиотек, кабинетов и коллекций, на учреждение новых гимназий, награды и пособия служащим учебного ведомства, создание системы высших технических учебных заведений и др. меры. Для рассмотрения этого доклада и отчета министра за 1862-1864 гг. Александр назначил комиссию во главе с С.Г.Строгановым, в которую вошли В.А.Долгоруков, Е.П.Ковалевский, М.Л.Корф. К.Л.Чевкин. В начале 1866 г. Е.М. Феоктистов сообщал М.Н.Каткову, что в комиссии "нет ни одного его /Головнина - Е.С./ доброжелателя, а только явные враги /.../, комиссия эта хочет подвергнуть беспощадной критике его программу и - мало того - хочет, воспользовавшись этим случаем, перебрать поочередно все его прежние действия"³⁹. В конце марта 1866 г. Строганов передал Головнину для ознакомления проект доклада комиссии. По существу комиссия составила обвинительный акт против головнинского министерства, демонстративно отказавшись от подробного анализа и оценки новых уставов, она сосредоточила свое внимание на методах управления, новшествах и экспериментах, которые признала безусловно вредными⁴⁰. Покушение Каракозова 4 апреля 1866 г. лишь ускорило уже наметившееся развитие событий, и 13 апреля Головнин был уволен от должности министра. Он сохранил звание статс-секретаря и был назначен членом Государственного совета, но по существу это означало конец активной государственной деятельности, крах всех его планов и надежд, которыми он не сумел, как рассчитывал, заразить самодержца.

Со стороны общественности деятельность Головнина тоже не удостоилась одобрения. Лица самых разных, подчас противоположных воззрений отзывались о нем и его политике одинаково резко. Но если консевативно-охранительные круги возлагали на Головнина ответственность за то, что, по выражению В.П.Мещерского, он "систематически /.../ давал растлевать нравственность будущей России, то есть молодежи и подготовлял из учащейся молодежи будущих деятелей революции в России, основанной на низложении всех авторитетов, начиная с божественного"⁴¹, то у либеральных кругов к бывшему министру были совершенно иные претензии. Б.Н. Чичерин, никоим образом не считавший Головнина "виновником общей разнузданности молодежи", отмечал: "Не имея ни ума, ни образования, ни умения распознавать людей и с ними обходиться, чиновник с головы до ног, хотя с либеральным направлением, он все свои усилия устремлял на снискание популярности, но именно ее не нашел. Министр он был никуда не годный"⁴².

Буквально сразу после увольнения Головнин принялся за создание собственной версии деятельности МНП в период своего управления и со свойственными ему тщательностью и скрупулезностью дополнял и оттачивал ее в течение многих лет на страницах мемуаров, в длинных и подробных письмах, рассчитанных не только непосредственно на адресата, в многочисленных официальных и полуофициальных записках. Особое внимание бывший министр уделял доказательству несостоятельности возводимых на него обвинений в потворстве нигилизму и безверию. Отмечая, что невозможно в течение четырех лет сделать что-либо серьезное "для создания целого направления умов людей разного возраста"⁴³, он убежденно доказывал, что не деятельность МНП и не характер преподавания в учебных заведениях, "а другие, отдаленные и многосложные причины произвели у нас вредное направление юношества"⁴⁴. "Вредные идеи носятся в воздухе, - писал Головнин Я.В.Ханыкову в январе 1867 г., - находятся в книгах. Молодежь слышит их в обществе, в домах родителей и родственников, а не с кафедры"⁴⁵.

Пришедший к управлению МНИ в разгар студенческих волнений и широкого распространения в среде учащихся радикальных идей, Головнин в одной из своих первых всеподданнейших записок представил свои ближайшие планы по развитию просвещения как комплекс мер по борьбе с нигилизмом⁴⁶. По его мнению, последовательный курс правительства на либеральные реформы, широкое развитие просвещения и гласности при мягком и тонком контроле со стороны МНП должны были свести к минимуму, а в отдаленной перспективе - вообще уничтожить оппозиционные настроения молодежи." Истина торжествует только вследствие открытой, совершенно свободной борьбы с ложью, - рассуждал Головнин.- Только вследствие таковой борьбы здравые понятия могут распространиться в народе, а меры полицейские не в силах внушить их и скорее могут только повредить им. Истина, распространение коей есть цель просвещения, не нуждается в покровительстве полиции"⁴⁷. Но поскольку такой способ противодействия "вредным идеям" не предполагал немедленпого результата, Головнину приходилось допускать необходимость и неизбежность карательные мер, бесплодность которых он сам столь убедительно доказывал. В острых ситуациях все усилия министра сводились к тому, чтобы в тех неизбежных случаях, когда "полицейские меры" в области просвещения все же применяются, избавить МНП от участия в них. Не случайно одним из первых шагов Головнина на посту управляющего МНИ стала подготовка передачи в Министерство внутренних дел цензурных обязанностей. Летом 1862 г. Л.А.Валуев отмечал "двусмысленность" позиции министра народного просвещения, стремившегося прежде всего к тому, чтобы закрытие воскресных школ и читален, восьмимесячная приостановка издания журналов "Современник" и "Русское слово" и другие подобные меры никак не были связаны с МНП и именем Головнина⁴⁸. Отвечая в 1877 г. анонимному автору, возлагавшему на него ответственность за высылку профессора П.В.Павлова и закрытие воскресных школ. Головнин писал: "Здесь /.../ говорится о распоряжении Головнина, которого не бывало. Он был так счастлив, что во все время своего министерства не был вынужден никого ни под суд отдать, ни административным порядком наказать"⁴⁹. В тех случаях, когда отмежеваться от непопулярных мер не удавалось Головнин всячески старался подчеркнуть их вынужденный со стороны МНП характер.

С не меньшей энергией отводил бывший министр и упреки в недостаточном внимании к религиозному воспитанию, поощрении атеизма и антиклерикализма. Последовательный сторонник веротерпимости, Головнин считал, что ведомство народного просвещения должно "оказывать равное уважение всем религиям"⁵⁰ и различал понятия "нравственное воспитание" и "воспитание религиозное", официально считавшиеся тождественными. "Я надеялся /.../ - писал он Н.А. Орлову в апреле 1866 года, - облегчить духовенству возможность внушать религиозность лицам, у коих ум развит правильно или по крайней мере достигнуть того, чтоб эти лица, не имея сами религиозных верований, уважали оные в других и имели нравственность общую всем людям независимо от религии"⁵¹. Постоянно подчеркивая, что религиозное воспитание не является специальной задачей МНП, он утверждал, что в школе не следует слишком акцентировать конфессиональные различия и углубляться в догматические тонкости, надлежит обращать внимание учащихся "не столько на отвлеченную догматическую сторону религии, сколько на нравственно-практическое учение христианства"⁵². Весьма критически оценивая положение православной церкви и состояние духовенства, Головнин считал усиление влияния церкви в деле образования нецелесообразным и нежелательным.

При разработке реформы народной школы Головнин стремился защитить формирующуюся народную школу от претензий духовенства на монопольное руководство ею. "Он не мог допустить, - объяснял Головнин свою позицию, говоря о себе в третьем лице, - чтобы общее образование, развитие всех способностей человека было предоставлено исключительно служителям какой-либо церкви, даже господствующей в государстве⁵³.

Немало писал бывший министр и о своей изолированности в правительстве, многочисленных случаях "разномыслия" между ним и другими министрами, а также о том, что "никому не мог угодить", ибо "не разделял крайних воззрений ни атеизма и материализма, ни клирикализма; ни ультраклассицизма, ни реализма; ни славянофилов, ни западников; ни квасного близорукого патриотизма, ни космополитизма, отрешающего себя от отечества; ни прыгающего прогресса, ни реакции; ни крайнего либерализма, ни консерватизма, приближающегося к застою"⁵⁴.

Главную причину своего скорого падения Головнин видел в том. что верховная власть пренебрегла последовательно либеральным курсом , обещающим "правильное спокойное развитие общества и народа, движение вперед без толчков и потрясений" и предпочла "меры крутые и сильные, при чем, конечно, благо настоящего приносится в жертву сомнительному благополучию в будущем, ибо не должно забывать, что за увлечениями демагогическими является самодержавный милитаризм, а крайности деспотизма приводят к революциям. В том и другом случае правильное развитие человеческого общества останавливается"⁵⁵. Сетуя на непоследовательность общего правительственного курса, Головнин отмечал в конце 1860-х гг.: "В настоящее время очевидно, что государь сам не знает, чего он хочет и чего должен хотеть и выбирает министров не потому, что такой-то соединяет необходимые условия для достижения предположенной цели, а следуя разным влияниям /.../.Он берет людей самых разнообразных взглядов и убеждений и оставляет каждого действовать по своему взгляду, доколе придворные интриги, доносы тайной полиции и газетные статьи не убедят его, что избранный не годится для должности, на которую он назначен. Тогда он увольняется, и так же легко берется другой⁵⁶. В записке "Разница в направлении государственной деятельности в первой и во второй половине нынешнего царствования", составленной в 1867 г., Головнин, критикуя внутреннюю политику после апреля 1866 и намечая систему необходимых преобразований, в качестве гарантии их прочности, выдвигал уже не только свободу печати, но предлагал "присоединить к Государственному совету представителей земских собраний с полною публичностью прений, правом членов делать вопросы министрам и с тем, чтобы без согласия этого собрания не издавались и не изменялись законы и не утверждался государственный бюджет"⁵⁷.

Последние двадцать лет своей жизни Головнин провел фактически не у дел, довольствуясь ролью внимательного наблюдателя и придирчивого критика современной ему политической жизни, сохраняющего неизменную верность тем либеральным началам, которые исповедовал, вступая на государственное поприще. В Государственном совете он регулярно и традиционно выступал с тщательно подготовленными речами по вопросам бюджета. Головнин работал над мемуарами, собирал и обрабатывал материалы по истории реформ и о деятельности вел. кн. Константина Николаевича. Он по-прежнему сохранял удивлявшую многих осведомленность и инфомированность. "Головнин редкий и оригинальный субъект: сидит почти безвыходно дома, а между тем все знает, все читает, со всеми переписывается"⁵⁸, - отмечал Д.А. Милютин в дневнике за 1879 год. Как и раньше Головнин вел обширную переписку с большим кругом лиц, щедро делясь воспоминаниями, наблюдениями и прогнозами относительно внутри- и внешнеполитической жизни России. Любопытны его размышления из письма к Д. А. Милютину в сентябре 1882 г.: "В случае воины с Германией будет покончено с самодержавием, ибо после страшного катаклизма, возвратясь побитые, униженные, разоренные, потеряем нынешнюю нравственную силу и над войском, и над народом, и над образованными классами."⁵⁹

Любезный и гостеприимный хозяин, заботливый сын и брат, интересный собеседник, "беспристрастный, спокойный и разумный свидетель и истолкователь всего, что он успел наблюсти из своего уединенного кабинета⁶⁰ - таким запомнили Головнина те, кто знал его в 70-80-е годы. Большую часть времени Головнин проводил в Петербурге или в Царском Селе, изредка навещая свое родовое имение Гулынки Пронского уезда Рязанской губернии. Еще в середине 1860-х гг. он построил для крестьян каменную церковь, предмет своей особой гордости. В 1863 г. в Гулынках было открыто начальное училище для мальчиков в каменном здании с двумя библиотеками, физическим кабинетом и метеорологической станцией, а в 1870 - начальное училище для девочек. Впоследствии Головнин передал оба училища в ведение Пронского земства, продолжая и после этого живо интересоваться делами школы и не оставляя учителя Н.С. Федотьева многообразными советами и рекомендациями⁶¹. Земству также были переданы больнипа, родильный дом, приют для малолетних детей. Современник отмечая, что "вообще все гулынкские учреждения составляют, так сказать, особый городок и представляют собою явление совершенно исключительное в Рязанской губернии"⁶².

В письмах Головнина 1880-х годов слышатся усталость и разочарование. Описывая Д. А.Милютину состояние умов при новом царствовании, он замечал, что в Петербурге господствуют "равнодушие, апатия, лень, отсутствие идеалов, стремлений. /.../ Нет кипучей деятельности Николая Павловича, который беспрестанно разъезжал, осматривая, приказывал, распоряжался. Нет умственной реформаторской деятельности, которая явилась в начале царствования покойного государя"⁶³. Головнин с тревогой писал, что самодержавная государственность эволюционирует совсем не в том направлении, которое представлялось ему полезным и желательным. "Ныне власть имущие советники царские, - рассуждал он в другом письме к Милютину, - постоянно свои права увеличивают, свой произвол расширяют, а не царя власть ограждают, себе оную понемногу присваивают. /.../ Соединение в одних руках полиции явной, тайной и перлюстрации дает, может быть, полиции силу относительно врагов порядка, но имеет следствием, что император смотрит на все глазами того министра, в руках которого соединяются средства узнавания. Он делается визирем, а не европейским министром."⁶⁴

Политика в области просвещения серьезно тревожила бывшего министра. "Неужели нынешние верховники. - писал он, - между которыми есть люди умные, образованные, ученые, действительно полагают, что рабы-профессоры, рабы-учащиеся /.../ могут быть полезны для государства, для правительства и не понимают, что такое устройство приведет к разложению нравственности, к разложению государства"⁶⁵. Головнин вздыхал, что ему все труднее становиться утешать себя любимой пословицей - "Перемелется - мука будет". "Конечно, будет мука, но когда, и что перед тем перестрадает Россия, и сколько доброго, хорошего, чистого изотрется между жерновами"⁶⁶. 3 ноября 1886 года А.В. Головнина не стало.

Проводить в последнийй путь бывшего министра, не добившегося в свое время признания и поддержки, "собралась такая толпа лиц из официального и неофициального мира, какая могла собраться разве лет двадцать назад под живым впечатлением деятельности покойного."⁶⁷ По-настоящему серьезное осмысление политической деятельности Головнина только начиналось. Глубокое и всестороннее исследование реформ 1860-х гг неизменно заставляло вспоминать в числе других выдающихся деятелей "об очень сутуловатом старичке небольшого роста, который умел соединять утонченную /.../ вежливость с твердостью взглядов и математической точностию выражений"⁶⁸, вновь и вновь анализировать его успехи и просчеты, прозрения и иллюзии, цельность его личности и убеждений.

1. М.С. /Стасшевич М.М,/ Некролог. Александр Васильевич Головнин. 25 марта 1821 - 3 ноября 1886 // Вестник Европы. 1886. ^12. С. 926.
2. Безобразов В.П. Граф Федор Петрович Литке // Записки Император-ской Академии наук. Т.53. Спб.,1888.С.91.
3. РГИА. Ф851 /А. В. Головнина/. Л.1. .1.9.
4. Головнин А.В. Записки для немногих // Вопросы истории,1996.N1. С.102.
5. Там же.
6. Семевский М.И. Александр Васильевич Головнин.25 марта 1821 -3 ноября 1886 // Русская старина. 1887. NЗ. С.715.
7. Переписка И.С.Тургенева с А.В.Головниным // Литературное на-следство. Т.73. Кн.2. М.,1964. с.72.
8. Саломон П.И. А.В.Головнин.К очерку его жизни в "Русской стари-не" // Русская старина. 1888.N6 С709.
9. Семевский М.И. Указ. соч. С.715.
10. Ярославцев Я.А. А.В.Головнин и Н.Г Чернышевский // Революцион-ная ситуация в России.1859-1861. Сб.8. М.,1979. С.120.
11. Осипович Я.Г. Записки сенатора Якова Григорьевича Есиповича. Спб.,1909. С.104.
12. Шевырев А.П. Русский флот после Крымской войны : либеральная бюрократия и морские реформы, М.,1990. С.31.
13. Бочка Данаид. Письма А.В.Головнина к. Д. А. Милютину // Родина. 1994. N3-4. с.127
14. Головнин А.В. Общие заметки о поездке по некоторым губерниям в 1860 г. // Записки научного общества марксистов.1927. N1. С.140, 143.
15. Зиссерман А.Л. Фельдмаршал князь А.И.Барятинский // Русский архив. 1889. N6. С. 260-261.
16. Головнин А.В. Общие заметки: с. 143
    16a Валуев П.А. Дневник П.А.Валуева, министра внутренних дел. Т.1.М,1961. С.137 ; Феоктистов Е.М. Воспоминания. За кулисами политики и литературы. 1848-1896. Л,1929 С.128-129
17. Веселовский К.С. Воспоминания К.С.Веселовского. Время пре-зидентства графа Д.Н. Блудова в Академии наук. 1855-1864 // Русская старина. 1901 N12. С.518, 522.
    17a. Никитенко А.В. Дневник. Т.2.М.,1955. С.254
18. Феоктистов .Е.М Воспоминания. За кулисами политики и литературы 1848-1896. Л.,1929. С.130
19. Долгоруков П.В, Петербургские очерки. Памфлеты эмигранта. М..1934. С.384.
20. Чичерин Б.Н. Воспоминания. Московский университет. 1861-1868. М. 1929. С 55
21. П.А. Валуев и А.Г. Тройницкий. Письма П.А.Валуева к А.Г. Тройницкому // Русская старина. 1889. N8. С.478
22. М.М. Стасюлевич и его современники в их переписке. Т.1 Спб,. 1911. С.149
23. Половцев А.А. Дневник государственного секретаря А.А. Половцева Т.1 М., 1966. С.499
24. Фоектистов Е.М. Указ.соч. с.132
25. Чичерин Б.Н. Указ. Соч. с.55
26. К биографии К Д.Ушинского. Выдержки из его частной переписки// Русская школа. 1893. N7/8. с.59
27. Кони А.Ф. За последние года. Спб.,1898. С.490.
28. Головнин А.В, Записки для немногих // Вопросы истории.1997. N6. С.73.
29. Сборник постановлений по Министерству народного просвещения. Т.З. Спб., 1865. .N353.366.382.
30. Долгоруков Л.В. Указ. соч. С.385.
31. Мейер Ф. 0 русской эпохе великих реформ.Из воспоминаний нем-ца // Вестник иностранной литературы. 1895. N2. С.125-126.
32. Сборник постановлений по Министерству народного просвещения. ТЗ. N434,470,472,475.484.
33. Письма А.В.Головнина к Н. Б.Ханыкову // Исторический архив. Т.5. М.- Л.,1950. С.362.
34. РГИА. Ф.851. Д.11. Л.139,140.
35. Там же. Л.165.166
36. Зиссерман А. Л.. Указ. соч. С.267
37. К биографии К.Л.Ушинского. с.74-75
38. РГИА. Ф.851 Д.11 л.163
39. ОР РГБ. Ф.120/М.Л.Каткова/.Каст.12. Ед. хр.13. Л.1 об.
40. ОР РГБ . Ф.208 /Л.В.Головнина/. Ед. хр. 122
41. Мещерский В.П. Мои воспоминания. Ч.2. Спб.,1898. С.З0.
42. Чичерин Б.Н. Указ. соч. С.192.
43. РГИА. Ф.851. д.13. [.52.
44. Некоторые соображения тайного советника Головнина о предположе-ниях министра народного просвещения гр.Толстого по уставу гим-назий 1864 г. и по учреждению реальных училищ. /Спб.,1871/с.6.
45. Письма А.В.Головнина к Н.Б.Ханыкову. 0.365-366.
46. ОР РНБ. Ф.208. Ед. хр. 98. .Л.166-177.
47. Головнин Л.В. Записки... // вопросы истории.1997. v).С.73.
48. Валуев П.А. Дневник П.А.Балуева, министра внутренних дел. Т. 1.М,1961. С. 174, 175.
49. РГИА. Ф.853. Д.13. Л.49-49 об.
50. Головнин А.В. Записки... // Вопросы истории. 1997. .N3. С.85.
51. РГИА Ф.851. Д.11. Л.194.
52. Всеподданнейший доклад министра народного просвещения 7 сен тября 1865 г. Спб..1865. С.17.
53. РГИА. -Ф.851. Д1З. Л. 57 об.
54. Там же. ,Л.56 об.
55. Там же. Л.56об.-57.
56. Головнин А.В, Записки... // Вопросы истории.1997.N9.с.129
57. ОР РНБ. Ф.208. Ед. хр. 236. Т. 19.
58. Милютин Д.А. Дневник. Т.З. М..1950 с.195
59. ОР РГБ. .Ф. 169 /Д.А.Милютин/. Карт. 61.Ед. хр.39. Л.38
 
60. Куликов Н.Н. А.В.Головнин в его заботах о религиозно-нравст-венном просвещении в родовом селе Гулынки Пронского уезда Рязанской губернии // Русская старина 1889. NЗ,4.
61. Мансуров А. Александр Васильевич Головнин в его отношениях к земству. 1866-1874 // Русская старина. 1887. N9. С.442.
62. ОР РГБ. Ф.169. Карт.61. Ед. хр.40. Л..28-28об.
63. Там же. Ед.хр.39 Л.39
64. Там же. Ед.хр.40. Л.31
65. Там же. Ед.хр.37. Л.10
66. Стасюлевич М.М. Указ.соч. с.925.
67. Кони А.Ф. Указ. Соч. с.491