Пихоя Рудольф

В конце 50-х и начале 60-х гг. в административной системе Советского Союза складывается такая система злоупотреблений, государственного обмана, политического фарисейства, перед которой меркнут все мошенничества чиновников Российской империи, описанной великим сатириком и знатоком отечественной бюрократии М.Е.Салтыковым-Щедриным. Именно система, так как можно говорить об устойчивых приемах и методах обмана государства. Эту систему объединяла заинтересованность партийных органов в благополучных, отвечающих интересам "самого" - Н.С.Хрущева рапортах и отчетах.

Характерной чертой хрущевских реформ в сельском хозяйстве стала унаследованная еще от сталинских времен вера в чудодейственный метод, который мог бы разом улучшить положение в этой отрасли. Рядом с целиной таким методом стало внедрение кукурузы во всех регионах страны¹⁴⁵ квадратно-гнездовой метод посадки растений, ликвидации чистых паров, внедрение беспривязного содержания коров, раздельная уборка хлебов¹⁴⁶. Хрущев уже в первые месяцы своей деятельности признавался: "Я зарекомендовал себя как кукурузник". Позже он сформулирует свое отношение к кукурузе еще яснее: "Кукуруза, товарищи - это танк в руках бойцов, я имею ввиду колхозников; это танк, который дает возможность преодолевать барьеры, преодолевать преграды на пути к созданию изобилия продуктов для нашего народа".

Подобный кавалерийско-танковый нажим помог успешно преодолеть барьеры здравого смысла в социалистическом сельском хозяйстве. Под давлением партийного аппарата произошли сташные изменения в структуре посевных площадей: земли, отведенные под кукурузу, увеличились с 18 млн га в 1956 г. до 37 млн га в 1962 г¹⁴⁷. Любимую Хрущевым "королеву полей" сеяли на огромных пространствах России - от Кубани и Ставрополья на юге до Вологодской и Архангельской областей на севере. Площадь земель под кукурузу сравнялась и даже превзошла тот объем пашни, которая была введена в сельскохозяйственный оборот в результате освоения целины. Укажем, что под кукурузу стремились отводить лучшие земли, те поля, которые прежде отдавали под традиционные зерновые культуры - пшеницу и рожь.

Однако партия не собиралась отказываться и от основного своего орудия в проведении любых дел - от принципа партийного руководства. Впрочем, партийное руководство, как выяснилось, могло гарантировать только благополучные отчеты. Уже в 1958 г. проявились первые признаки очковтирательства как неотъемлемой части реализации хрущевского плана "догнать и перегнать Америку".

В этой системе можно выделить несколько основных объектов манипуляции. На первом месте находились фальсификации в производстве хлеба. Суть этих фальсификаций был незамысловат и эффективен: объявлялось, что несуществующий, не выращенный хлеб существует, но находится на так называемых "глубинных" хлебоприемных пунктах. Впервые этот опыт стал достоянием гласности в 1958 г. в Ставропольском крае. Тогда было установлено, что цифры отчета об итогах уборки урожая сильно отличаются от количества реально проданного государству хлеба.

Руководители края - секретарь Ставропольского крайкома КПСС И.Лебедев и председатель крайисполкома Е.Кротков, оправдываясь в недосдаче десятков и сотен тысяч пудов хлеба, якобы убранного и находящегося на "глубинных" пунктах, заявили, что урожай этого года был очень хорош, хорош настолько, что застал власти края врасплох. Не хватало емкостей элеваторов, хлебоприемных пунктов, недоставало автотранспорта, поэтому и пришлось оставить хлеб на полях, во временно оборудованных хранилищах.

При ближайшем же рассмотрении вопроса на Бюро ЦК по РСФСР выяснилось, что существовали противоречия между партийными и хозяйственными органами. Министерство хлебопродуктов запрещало открывать глубинные хлебоприемные пункты; с другой - из ЦК следовали устные указания создавать эти пункты.

Начальник Ставропольского краевого объединения И.И.Самохвал в объяснительной записке в Бюро ЦК по РСФСР писал: "Необходимо сказать, что надобности в открытии глубинок совершенно не было и мы к открытию глубинок, конечно, не готовились". Тогда возникал другой вопрос: почему же эти глубинные пункты появились? И.И.Самохвал подробно рассказал об обстоятельствах принятия этого решения. В своей объяснительной записке он сообщал: "Перед началом последней пятидневки июля месяца ... меня вызвали в крайком КПСС и в присутствии всех членов бюро крайкома предложили немедленно приступить к приемке хлеба на временные глубинки. В момент разговора со мной о порядке и срочности открытия глубинок т.Лебедев И.К. (секретарь Ставропольского крайкома - Авт.) разговаривал по телефону с т.Мыларщиковым (Мыларщиков В.П. - член Бюро ЦК по РСФСР. - Авт.), которому рассказал, что хлеба намолочено уже далеко больше 100 миллионов, а вывоз задерживается из-за недостатка автомашин, и тут же рассказал, что решили открыть глубинки".

Ставропольские партийные власти были абсолютно убеждены в поддержке ЦК. Даже после того, как из Москвы прибыла телеграмма из министерства хлебопродуктов, запрещавшая открывать глубинные пункты приема зерна, секретарь крайкома и председатель крайисполкома потребовали от начальника краевого управления хлебопродуктов продолжить прежнюю практику, заявив, что "мы никому пока об этом не говорили, с ЦК КПСС договорились, а тем временем мы весь хлеб из глубинок вывезем". Вывезем или не вывезем - это вопрос спорный, но отчитаться за якобы уже произведенный хлеб, якобы уже находящийся на глубинных пунктах представлялось вполне возможным.

Еще более скандальная ситуация с детективно-приключенческими деталями возникла в Омской области. Ее инициировал первый секретарь Белореченского райкома партии Омской области Авдеев. Он отправил в декабре 1960 г. на имя Хрущева отчаянную телеграмму, в которой сообщил о грубейших злоупотреблениях, допущенных при сдаче хлеба в области. С Авдеевым в Москве встретился заведующий сельскохозяйственным отделом ЦК КПСС В.Карлов. При встрече секретарь райкома сообщил, что жаловаться в Москву он собирался еще в ноябре, месяцем раньше, но его отговорили от этого. Причина для жалобы была основательной: его, нового секретаря райкома, руководство Омского обкома КПСС заставило сдать в счет плана государственных поставок хлеба то зерно, которое должно было остаться в хозяйствах на семена. В тот момент, когда его уговаривали, Авдееву обещали, что область немного позже вернет ему семенной хлеб. Уговаривали Авдеева сами первый секретарь обкома Колущинский и второй секретарь того же обкома Родионов.

Для более тщательной проверки в Омскую область была направлена группа работников ЦК КПСС, в которую вошли зав.сектором сельхозотдела ЦК П.Лемиков, инспектор ЦК А.Яковлев, инструктор отдела парторганов ЦК КПСС по РСФСР Н.Игнатик.

Расследование выявило, что приписки стали обычной практикой для Омского обкома КПСС. Еще в прошлом, 1959 г. руководство области торжественно отчиталось в Москву в октябре месяце о досрочном выполнении планов закупки зерна. Для этого, правда, потребовалось выгрести в совхозах и колхозах области все зерно, в том числе и семенное. Благополучно отчитавшись, обком и облисполком тогда же стали выпрашивать в Москве семена, якобы под новые, целинные земли, под расширение посевных площадей.

В 1959 г. этот трюк вполне удался. Поэтому в 1960 г. его применили в еще больших размерах. Перед государством отчитывались в сдаче еще необмолоченного и невывезенного хлеба, а то и того хуже - приписывали десятки тысяч тонн несуществующего хлеба, продавали его государству, получали за это деньги, получали награды и премии и тут же выпрашивали у государства зерно для якобы новых посевных площадей.

Нужно было найти виновных. Их и нашли. Понятно, что главным виноватым оказался все тот же первый секретарь Большереченского райкома партии Авдеев. Он полностью выполнил все установки обкома партии по сдаче хлеба; он же, едва ли не единственный, поднял шум, выяснив, что никто не собирается вернуть ему семенное зерно. Его же и начали судить на бюро Омского обкома КПСС.

Но и тут Авдеев повел себя не по правилам. Вместо того, чтобы признавать себя виновным, заниматься, в соответствии с партийной этикой, самокритикой, "вместо объяснения причин оставления колхозов и совхозов без семян, - писал один из участников этого заседания бюро обкома, - Авдеев учинил дебош в зале заседания бюро обкома, загнал т.Колущинского (первого секретаря обкома партии. - Авт.) под стол, а членов (бюро обкома. - Авт.) разогнал по приемным, после чего сбежал с бюро".

Авдеева сняли с должности первого секретаря райкома, вывели из состава обкома КПСС. Попытки его "найти правду" в Москве закончились тем, что в ЦК проштамповали обвинения Омского обкома в адрес Авдеева об "очковтирательстве и приписках в закупках зерна". Были уволены двенадцать работников системы хлебозаготовок.

А как же главные организаторы очковтирательства? И первый секретарь обкома Колущинский, и его коллега - председатель облисполкома получили по партвзысканию и благополучно остались на прежних должностях.

Омский случай вовсе не уникален. Подобные же ситуации с хлебозаготовками были зафиксированы в Новгородской, Тюменской, Кировской областях, в Хабаровском крае... Парадокс системы состоял в том, что она провоцировала, вынуждала идти на злоупотребления и мошенничества, а потом пыталась осудить эти злоупотребления.

Примечания

145. В "Перечне текстов шапок, заголовков плакатов", рекомендованном Отделом пропаганды ЦК редакторам районных газет в 1954 г., был такой:

"Во всех областях и краях Союза

Может давать урожай кукуруза.

Эту культуру повсюду внедряй:

В каждую область и в каждый край".

См: Лейбович О.Реформа и модернизация в 1953-1964 гг. Пермь, 1993, с.145

146. Постановление Бюро ЦК КПСС по РСФСР Б-10/1-С 6.О8.1956; Постановление Бюро ЦК КПСС по РСФСР Б-28/5-гс 16.07.1957
147. Хрущев Н.С. Строительство коммунизма в СССР и развитие сельского хозяйства. М., 1962, т.3, с.498