Шелохаев В.В.

А.И.Шингарева - в палате N 24, а Ф.Ф.Кокошкина - напротив, в палате N 27. Красногвардейцы Арметьев, Семенов и Ямбус разместились в коридоре, а Басов и Розин отправились за сменой. Перед этим Басов бесцеремонно постучал в палату Шингарева, вызвал его сестру и потребовал от нее денег, якобы для оплаты извозчиков. Получив деньги, он ушел.

М.Ф.Кокошкина и А.И.Шингарева еще некоторое время оставались в больнице. В отличие от казематов Трубецкого бастиона, в больничных палатах было тепло, уютно, кровати застелены свежим бельем. После более чем месячного заключения в холодных одиночных камерах Федор Федорович и Андрей Иванович согревались, постепенно приходили в себя, делились своими впечатлениями, В своем дневнике М.Ф.Кокошкина записала, что они с мужем в тот последний вечер говорили о поэзии. Федор Федорович вспомнил стихи А.А.Ахматовой.⁹⁶ Около 8 часов вечера М.Ф.Кокошкина, простившись с мужем, ушла домой. А.И.Шингарева оставалась с братом до 8.30 вечера.

О том, как разворачивались дальнейшие трагические события в Мариинской больнице, скупо свидетельствуют материалы обвинительного акта по делу об убийстве А.И.Шингарева и Ф.Ф.Кокошкина, воспоминания А.И.Шингаревой и дневниковые записи М.Ф.Кокошкиной. Согласно показаниям С.И.Басова, еще во время формирования наряда красногвардейцев П.Куликов недвусмысленно советовал не возиться с заключенными, а "просто сбросить их в Неву". После смены караула, последовавшего около 9 часов вечера, Басов доложил Куликову, что заключенные доставлены в больницу. В ответ Куликов высказал свое возмущение, что Басов "не мог расправиться с ними" и послал его в ближайший морской экипаж, чтобы тот взял там матросов и отправился с ними в больницу для расправы с заключенными. Басов выполнил это приказание Куликова.

Около 30 матросов флотских экипажей "Ярославец" и "Чайка" охотно вызвались пойти с Басовым. С криками "вырезать", "лишние две карточки на хлеб останутся" разъяренная матросня ринулась к Мариинской больнице. Расставив на всякий случай посты на соседних улицах, около 10 матросов примерно в 21.30 ночи подошли к входу в больницу, стали стучать в дверь: "Сторож, открывай: здесь есть арестованные министры. Мы пришли на смену караула". Увидев толпу вооруженных матросов, перепуганный сторож М.Е.Марков впустил их в больницу. Взяв у сторожа керосиновую лампу, Басов, зная расположение палат Кокошкина и Шингарева, повел матросов на 3-й этаж. Сначала матросы ворвались в палату А.И.Шингарева. Тот готовился ко сну, сидел на кровати, прислонившись к стене. Здоровенный матрос-эстонец Оскар Крейс схватил его за горло, повалил на кровать и стал душить. Настигнутый врасплох, Шингарев попытался спросить: "Что, вы, братцы, делаете?" Однако матросы, крича, что "убивают министров за 1905 год, довольно им нашу кровь пить", стали беспорядочно в него стрелять из револьверов и колоть штыками. Затем убийцы направились в палату Ф.Ф.Кокошкина, который уже спал. Тот же Крейс схватил его за горло со словами "Товарищ" и площадной бранью, а другой матрос, Я.И.Матвеев, двумя выстрелами в упор - в рот и сердце - убил его. Исполнив "свой классовый долг", матросы и красногвардейцы покинули больницу. Уходя они в комнате Шингарева прихватили кожаную куртку и подарили его Басову. Опьяненные совершенным убийством, они требовали от Басова, чтобы тот повел их в Петропавловскую крепость, где они намеривались расправиться с "сидевшими там министрами и Марковым II". Более того, они сказали Басову, что потом они пойдут в лечебницу Герзони, где в это время находилось еще три министра Временного правительства. Когда Басов доложил Куликову о случившимся, тот выразил удовлетворение, сказав "туда им и дорога".

После ухода матросов и красногвардейцев в Мариинской больнице начался переполох. Дежурный врач констатировал смерть Кокошкина. Шингарева он застал живым. Находясь в сознании, истекающий кровью Андрей Иванович, сам опытный врач, отказался от предложенной перевязки и просил сделать ему инъекцию морфия. Через полтора часа он умер. Вспоминая о зверском убийстве А.И.Шингарева и Ф.Ф.Кокошкина, Милюков писал: "Одной солдатской пулей легко уничтожить хрупкую и тонкую организацию; но сколько поколений нужно, чтобы создать ее! Архимед и варвары - история повторяется".⁹⁸

7 января в 9 часов утра о случившимся ночью в Мариинской больнице сообщили гр. С.В.Паниной. ЦК кадетской партии принял решение превратить похороны Ф.Ф.Кокошкина и А.И.Шингарева в общественно-политическую акцию. Несмотря на протесты М.Ф.Кокошкиной, намеревавшейся увести тело мужа из Петрограда в Москву, было решено похоронить товарищей по партии на Никольском кладбище Александро-Невской Лавры. На панихиде в соборе присутствовали родственники А.И.Шингарева /М.Ф.Кокошкина демонстративно отказалась от участия/, близкие друзья, члены ЦК, бывшие депутаты I-IV Государственной думы, депутаты Учредительного собрания от оппозиционных партий, представители общественных и политических кругов. Панихиды состоялись в Москве, Ростове и ряде других городов.

Как же на убийство Ф.Ф.Кокошкина и А.И.Шингарева реагировали большевики? Узнав об их убийстве, В.И.Ленин 7 января в 11 часов утра поручил В.Д.Бонч-Бруевичу и наркому юстиции И.З.Штейнбергу /Нахман/ немедленно приступить к расследованию и арестовать виновных. В тот же день была создана следственная комиссия в составе Бонч-Бруевича, Штейнберга и наркома по морским делам П.Е.Дыбенко. Комиссия разослала срочную телеграмму всем комиссариатам, председателям районных Советов, комитету по борьбе с погромами, штабу Красной гвардии. Чрезвычайной следственной комиссии ВЧК, комиссии по охране Петрограда, комиссару по уголовным делам, комиссарам петроградских вокзалов, районным штабам Красной гвардии с предписанием "совершенно немедленно поднять на ноги все имеющиеся в распоряжении силы" и приступить к розыску виновных в убийстве. В тот же день было решено привлечь в следственную комиссию представителей от всех партии.

В течение нескольких дней уголовному отделению Народного Комиссариата юстиции удалось установить личности убийц Ф.Ф.Кокошкина и А.И.Шингарева - матросов О.Крейса, Я.И.Матвеева и красногвардейца С.И.Басова. Однако морские экипажи "Ярославца" и "Чайки" демонстративно отказались выдать Крейса и Матвеева следственным органам. 9 января был арестован Басов, который сразу же сознался в соучастии в убийстве и дал подробные показания о событиях той трагической ночи. Кроме него, показания дали еще 15 подследственных, включая Михайлова и Куликова. Басов и активный подстрекатель к убийству Куликов были на время следствия заключены в Петропавловску крепость. В конце января 1918 г. Ленин, заслушав доклад следственной комиссии по делу об убийстве Кокошкина и Шингарева, выразил ей благодарность за быстрое завершение следствия и объявил ее распущенной. Наркому юстиции Штейнбергу было поручено в кратчайшие сроки провести это дело через органы юстиции, а наркому по морским делам Дыбенко - разыскать матросов, убивших Кокошкина и Шингарева.¹⁰⁰

Характерно, что непосредственные убийцы - матросы О.Крейс и Я.И.Матвеев так и не были "разысканы", а точнее не были выданы флотскими экипажами, и большевистские власти вынуждены были с этим смириться. К суду были привлечены 8 человек /Басов, Куликов, Рудаков, Блюменфельд, Михайлов, Арметьев, Семенов, Розин/. В качестве общественного обвинителя на этом суде предполагал выступить кн. Павел Долгоруков. Находясь в это время в одиночной камере Петропавловской крепости, он подготовил "Речь в защиту убийц Шингарева и Кокошкина" /Басов и Куликов сидели в соседних с ним камерах/, в которой намеревался назвать истинных виновников убийства своих товарищей по партии. "Трудно не отшатнуться в ужасе от трупов Шингарева и Кокошкина, трудно и оправдать их убийств. Но вы, - рассчитывал обратиться к судьям Долгоруков, - должны разобраться в степени их виновности и, разобравшись, вы должны признать, что главные, наиболее сознательные убийцы Шингарева и Кокошкина это те, кто подписал декрет 28-го ноября". Поэтому, читаем далее в речи Долгорукова, к суду следует привлечь главных виновников убийства, "иначе - ваш суд - не суд, а классовая и политическая расправа, где под личиной суда и правды царит месть и бесправие".¹⁰¹ Однако кн. Долгоруков зря старался. Никакого суда не состоялось.

15 марта 1918 г., в связи с выходом левых эсеров из Народного комиссариата юстиции, предложенная Штейнбергом редакция обвинительного заключения была отвергнута большевиками. После чего дело об убийстве Кокошкина и Шингарева развалилось. Более того, непосредственный соучастник убийства С.И.Басов был освобожден из-под ареста и получил назначение на один из фронтов. Одновременно с ним из Петропавловской крепости освободили и Куликова.

Статью о Ф.Ф.Кокошкине хочу закончить выдержкой из воспоминаний Винавера, мнение которого разделяю. "Он, - писал Винавер о Ф.Ф.Кокошкине, - был прирожденный борец в тех высших культурных формах, до которых додумывалось человечество, где оружием является слово, ареной - внемлющее слову организованное человеческое общество, а целью - воплощение в форму права заветных идеалов общежития".¹⁰³

96. См.: ГА РФ. Ф. 1190. Д. 21. Лл. 57-58.
97. См.: Первая редакция обвинительного акта по делу об убийстве А,И.Шингарева и Ф.Ф.Кокошкина // Пути революции. Статьи, материалы, воспоминания/. Берлин, 1923. С. 350-356.
98. Милюков П.Н. Воспоминания. С. 186.
99. См.: Ленин В.И. Биографическая хроника. Т. 5. Октябрь 1917 - июль 1918. М" 1974. С. 186, 188.
100. Там же. С. 250.
101. Долгоруков П.Д. Великая разруха. Мадрид, 1964. С. 87.
102. См.: Первая редакция обвинительного пакта по делу об убийстве А.И.Шингарева и Ф.Ф.Кокошкина. С. 350-356; Последние новости. 1926. 19 января.
103. Винавер. М. Недавнее. С. 161-162.